Арии
Дуэты...
Оперы
Кантаты
Композиторы
Switch to English

Ария: Si puo?

Композитор: Леонкавалло Руджеро

Опера: Паяцы

Роль: Tonio (Баритон)

Скачать бесплатно ноты: "Si puo?" PDF
Iddio da l'alto soglio. Giorgio. Chatterton. ЛеонкаваллоAscolta el canto mio che ti falvella. Lorenzo de Medici. I Medici. ЛеонкаваллоDa lunga pezza I medici braman, diceste. Lorenzo de Medici. I Medici. ЛеонкаваллоE fra quest'ansie in eterno vivrai!. Паяцы. ЛеонкаваллоBuona Zazà. Cascart. Zaza. ЛеонкаваллоZazà, piccola zingara. Cascart. Zaza. ЛеонкаваллоHai gia vinta la causa… Vedro mentr'io sospiro. Count Almaviva. Свадьба Фигаро. МоцартSpeme al vecchio ora una figlia. Giacomo. Жанна д’Арк. ВердиPlebe! Patrizi!. Simon Boccanegra. Симон Бокканегра. ВердиSon lievi le catene a un petto forte. Farasmane. Radamisto. Гендель
Wikipedia
«Пая́цы» (итал. Pagliacci) — опера в двух частях с прологом итальянского композитора Руджеро Леонкавалло, написанная на собственное либретто. Премьера оперы состоялась в Милане 21 мая 1892 года. Ария «Recitar/Vesti la giubba» («Пора выступать! Пора надеть костюм!») относится к числу наиболее популярных в оперном мире.
Работа композитора над оперой была, как предполагается, вдохновлена успехом оперы Пьетро Масканьи «Сельская честь», к которой «Паяцы» близки и по тематике, и по музыкальному решению (во многих театрах эти две короткие оперы играются вместе, в один вечер). Сюжет «Паяцев», по утверждению композитора, восходит к его собственным детским воспоминаниям: его отец, работавший судьёй, будто бы разбирал подобное судебное дело. Специалисты, однако, полагают, что сюжетная основа оперы заимствована из пьесы Катюля Мендеса, которую Леонкавалло мог видеть в 1887 году, когда жил в Париже. Первоначальное название оперы — «Паяц» (итал. Il Pagliaccio, на немецкой сцене до сих пор так: нем. Der Bajazzo); единственное число было заменено на множественное непосредственно перед премьерой, после того как исполнитель партии Тонио Виктор Морель заявил, что он не будет петь в опере, название которой не включает его персонажа.
Премьера оперы состоялась в Милане 21 мая 1892 года под управлением Артуро Тосканини, британская и американская премьеры последовали в 1893 году, российская в Санкт-Петербурге — в 1894-м (труппа И. П. Зазулина).
Действие происходит на юге Италии в Калабрии, в деревне Монтальто, в период между 1865-1870 годом, в день праздника Успения Пресвятой Девы Марии (15 августа).
Неожиданно, в середине оркестрового вступления, клоун, персонаж из комедии, роль которого исполняет Тонио, выходит на авансцену перед закрытым занавесом и обращается непосредственно к слушателям. Он сообщает о том, как была написана эта опера — она вылилась из самого сердца композитора («Автор стремился изобразить саму жизнь… и вдохновлялся правдой»). Тонио, продолжая своё объяснение, говорит, что актёры наделены чувствами и страстями, как и все люди. Эти чувства и страсти — главная тема оперы. Наконец Тонио поднимает занавес — в этот момент, как правило, раздаются бурные аплодисменты, поскольку Тонио заканчивает пролог на верхнем ля-бемоль.
Прибывают странствующие комедианты. Крестьяне радостно встречают их. Хозяин труппы, Канио, и его жена, Недда, едут в фургоне, Тонио и Беппо бредут рядом пешком.
Канио объявляет собравшимся, что вечером будет представление, пусть придут все желающие посмеяться над весёлой жизнерадостной комедией.
Клоун Тонио, играющий в пьесах придурковатых, одураченных глупцов, проявляет все старания, чтобы помочь Недде слезть с повозки. Муж, однако, отстраняет его даже от таких мелких «рыцарских» услуг, он сам помогает жене.
Крестьяне приглашают артистов выпить за успех. Беппо и Канио охотно соглашаются, лишь Тонио не хочет идти. Один из крестьян грубо шутит: он остаётся, наверное, чтобы отбить Недду у мужа. Канио смеётся над шуткой, но затем хмурится: если над ним смеются, когда он на сцене, — он рад, но сцена и жизнь — вещи разные… Несдобровать тому, кто позарится на его жену!
Вместе с крестьянами артисты в конце концов отправляются в таверну. Тонио только этого и ждёт. Он наконец признаётся Недде в своей горячей, мучительной любви. Но она высмеивает его, а когда тот пробует к ней приблизиться, сильно ударяет его хлыстом.
Клоуна терзает обида, ведь Недда, столь строгая по отношению к нему, по отношению к другим далеко не так сурова. Когда позднее к ней приходит молодой крестьянин Сильвио (Тонио всё видит и слышит из-за укрытия), она отвечает на его признания счастливым поцелуем. Недде надоела скитальческая жизнь комедиантов и постоянные лишения; не любит она и Канио, отравляющего её жизнь своей дикой ревностью.
Теперь Тонио может наконец отомстить. Он зовёт Канио и возвращается с ним в тот момент, когда Недда даёт любовнику обещание: «Этой ночью навсегда твоей буду!»
Услышав это, Канио бросается на Сильвио, но тот, увернувшись, убегает, так что Канио не видит его лица. Дрожа от злости, Канио требует, чтобы Недда сказала ему имя своего возлюбленного. В свирепой ревности он замахивается на жену ножом. Беппо выхватывает из его рук нож, а жена толкает к фургону — близится время представления… нужно одеваться.
Канио остаётся один. Он в отчаянии: нужно играть…
Звуки трубы и барабана зовут публику на представление. Пьеса на наскоро сколоченных подмостках начинается, как фарс. В ней действуют: Паяц — Канио; Коломбина, его жена — Недда; Арлекин, поклонник Коломбины — Беппо; Таддео, слуга — Тонио.
Коломбина ожидает любовника. К домику подходит Арлекин и поёт ей любовную серенаду. Коломбина впускает его через окно, и они договариваются ночью бежать. Приходит муж, слышавший последние слова: «Этой ночью навсегда твоей я буду». — Те же слова, что шептала Недда Сильвио… Канио принуждает себя к спокойствию, но с этой минуты фарс, разыгрываемый на сцене, и подлинная драма сплетаются; на подмостки паяцев входит сама жизнь.
В Канио теперь бушуют настоящая страсть и ревность. Он уже не играет роль в пьесе, а непосредственно живёт на сцене. Он свирепо требует, чтобы жена его произнесла имя соблазнителя. Недда с отчаянным усилием стремится повернуть дело в русло игры, шутки. Она делает вид, будто не знает, что муж хочет услышать имя её настоящего любовника, и продолжает играть и шутить, внутренне содрогаясь от страха.
Но тут уже игрой не поможешь. Напрасно Недда хочет отделаться от Канио. Тот преграждает ей путь и закалывает её. В предсмертных муках зовёт она своего возлюбленного, Сильвио. Крестьянин вскакивает с места и бросается на сцену, чтобы спасти Недду, но взбешённый ревностью муж убивает и его.
Зрители, крестьяне Монтальто, сбегаются к подмосткам. Сражённый тяжестью своего кровавого поступка, Канио роняет нож. Тонио объявляет публике: «Комедия окончена» (итал. La comedia è finita!).
Узнав о неверности своей жены, поглощенный горем Канио готовится к представлению, потому что представление должно продолжаться…
Recitar!… mentre preso dal delirio non so più quel che dico e quel che faccio! Eppur… è d’uopo… sforzati! Bah! Sei tu forse un uom? Tu se' Pagliaccio! Vesti la giubba, e la faccia infarina. La gente paga e rider vuole qua. E se Arlecchin t’invola Colombina, ridi, Pagliaccio, e ognun applaudirà! Tramuta in lazzi lo spasmo ed il pianto, in una smorfia il singhiozzo e’l dolor — Ah! Ridi, Pagliaccio, sul tuo amore infranto. Ridi del duol che t’avvelena il cor.
Играть! когда точно в бреду я, Ни слов я, ни поступков своих не понимаю! И все же должен я играть! Что ж, ты разве человек? Нет, ты паяц! Ты наряжайся и лицо мажь мукою. Народ ведь платит, смеяться хочет он. А Коломбину Арлекин похитит. Смейся, Паяц, и всех ты потешай! Ты под шуткой должен скрыть рыданья и слезы, А под гримасой смешной муки ада. Ах! Смейся, Паяц, Над разбитой любовью, Смейся, Паяц, ты над горем своим!
Канио в ярости обвиняет Недду в неверности
No! Pagliaccio non son! Se il viso è pallido è di vergogna, e smania di vendetta! L’uom riprende i suoi diritti, e’l cor che sanguina vuol sangue a lavar l’onta, o maledetta! No. Pagliaccio non son! Son quei che stolido ti raccolse orfanella in su la via quasi morta di fame, e un nome offriati e un amor ch’era febbre e follia! Gruppi di donne Comare, mi fa piangere! Par vera questa scena! Un gruppo di uomini Zitte laggìu. Che diamine! Silvio (a parte) Io mi ritengo appena! Sperai, tanto il delirio accecato m’aveva, se non amor, pietà… mercé! Ed ogni sacrifizio al cor, lieto, imponeva, e fidente credea più che in Dio stesso, in te! Ma il vizio alberga sol ne l’alma tua negletta: tu viscere non hai… Sol legge è'l senso a te: va, non merti il mio duol, o meretrice abbietta, vo' ne lo sprezzo mio schiacciarti sotto i piè! La folla (entusiasta) Bravo!… Nedda (fredda ma seria) Ebben, se mi giudichi di te indegna, mi scaccia in questo istante. Ah! ah! di meglio chiedere non puoi che correr tosto al caro amante. Sei furba! No, per Dio, tu resterai e il nome del tuo ganzo mi dirai.
Нет, я не паяц! И если мое лицо бледно, то это из-за стыда и из-за жажды мести! Мужчина вправе вернуть своё достоинство! Моё окровавленное сердце жаждет мести. Только кровь сможет отмыть мое унижение, Проклятая ты женщина! Нет, я не паяц! Я идиот, спасший полуоголодавшую беспризорницу из лап улицы! Я глупец, давший тебе честное имя И любовь, Полную страсти и желания! Хор (деревенские женщины, они ещё не понимают, что диалог — не часть представления) Бедняжка! Её история так похожа на жизнь! Хор (деревенские мужчины — они знают, что это уже не представление, а настоящая трагедия) Да замолчите вы, дуры, ради Бога! Сильвио (в сторону) Нет больше сил держать себя в руках! Как я надеялся, ослеплённый своей наивностью, что если не из любви, то хоть из благодарности… Что не предашь ты меня за все мои жертвы, которые я с радостью принес тебе… И за то, что я верил в тебя, больше, чем в Бога! Но только зло и грех были в твоей смертной душе: Нет в тебе чувств… Тобой правят только животные инстинкты: Уйди прочь! Ты недостойна моей боли! Ты, грязная шлюха! Я ненавижу тебя, Я раздавить тебя хочу! Толпа (с энтузиазмом, не понимая, что это теперь драма, а не комедия) Браво! Недда (сдержанно, но серьёзно) Как хочешь. Если ты Меня считаешь недостойной тебя, то отпусти меня сейчас же! Ха-ха! Ты только этого и хотела! Чтоб я тебя прогнал Прямо в объятия Твоего драгоценного любовника! Как ты умна! Но нет, ты останешься здесь, со мной. И скажешь мне имя Твоего жиголо.